(no subject)

ПОСЛЕ УТРЕННЕЙ ПРОБЕЖКИ

После утренней пробежки к шести я возвращаюсь домой, задержав воздух, опускаю голову в ведро с водой, выныриваю, обмываю руки, подмышки, торс, мою в паху, вытираюсь махровым полотенцем. Это все-таки хорошо. Сколько еще людей на Земле могут пробежаться с утра по лесу, по берегу, мимо скал, а потом умыться в спокойной обстановке. На завтрак у меня пару охлажденных голубей. Я достаю их из холодильника, рублю каждого на четыре части, обжариваю на оливковом масле, солю, перчу, завариваю крепкий чай, режу хлеб. С подносом я выхожу на террасу, я смотрю на полузаброшенный дом через дорогу, в одном его окне загорается свет. Все это происходит за считанные мгновения до команды подъем, за минуту до прихода проверяющего. Нужно всего лишь несколько заученных движений, чтобы перескочить с третьего яруса на лестницу второго, держась левой рукой за поручень, провой заправить постель, соскочить вниз, натянуть брюки, накинуть на плечо полотенце и уставиться в дверной проем.

(no subject)

СВОБОДНЫЙ

часть2


Если верить силуэту одеяла, ко мне спиной лежит девушка. Может, она спит, или, как и я, бережет тепло и силы. Из-за ее белого силуэта, словно из-за гор вдруг поднимается ребенок. Это веселый мальчик около двух лет, он светленький и курчавый, его глаза полны тем, что кроме любви он еще ничего не знает. Мальчик улыбается мне, мы смотрим друг на друга, и я вижу, что в его голове уже созрела какая-то игра, что-то подтрунивает его засмеяться и первое, что я говорю в этот день: «Какой же красивый мальчик». Его мама поворачивается ко мне и тоже улыбается спросонья. Девушка темноволоса, смугла и черноглаза, но нет никаких сомнений, что она мама мальчика – что-то общее в форме лба, скул и подбородка, а так же в том, как они смотрят на меня. Мне приятно, что кроме нас никого в купе нет. Я не могу побороть утреннюю эрекцию, такую родную, но так неподходящую к красоте момента, я вылеживаюсь и стараюсь думать о высоком, делаю вид, что мне не хочется покидать кое-как накопленное за ночь тепло. Наконец, я могу себе позволить уйти умываться и за чаем. По возвращении мы сидим за столом, я пью чай, девушка пытается кормить ребенка разведенной в воде молочной кашей, ребенок в приподнятом настроении и играет на публику, то показывает язык, то смеется, то ест. Я пытаюсь ненавязчиво повлиять на малыша, чтобы он слушался маму, мы разговариваем с девушкой. Она едет к подруге в Челябинск, подругу она не видела три года и вот решила навестить, с мужем они ровесники и мальчик очень похож на него, Антон – так зовут мальчика – очень любит разбирать машинки, а она уже научилась их собирать обратно, она теперь разбирается в марках автомобилей. Ее муж железнодорожник. Она внимательно смотрит на меня и спрашивает о моем возрасте; оказывается я старше ее на десять лет. Проходящим мимо открытой двери купе пассажирам мы могли бы показаться дружной семьей. Мы и сами, по отдельности, немного под властью этой пикантной иллюзии. Наконец, проводник заглядывает в купе и говорит, что через две минуты Свободный. Я готовлюсь на выход и между делом стараюсь запомнить все в мельчайших подробностях: обшарпанное холодное купе с изуродованной и запененной рамой окна, длинные белесые кудри мальчика, черные и тяжелые на вид волосы его мамы, их глаза, свитер мальчика, белый, в маленьких синих оленях, ее кофту, серую и с высоким воротником, детские книжки и игрушки. Мы прощаемся.

:)

(no subject)

СВОБОДНЫЙ

часть 1

Свет в вагоне такой, чтобы только имелась возможность уловить, где расположено твое купе, найти место, разобраться с бельем. Этот тусклый свет сеет апатию, нам не хочется ни знакомиться, ни разговаривать, ни разглядывать друг друга, поэтому в купе все ложатся в восемь, через десять минут после отправления расстилают постели, просят выйти, чтобы переодеться, курильщики уходят в тамбур выкурить на тридцатиградусном морозе по последней сигарете. Я и сам не против прилечь пораньше, я иду чистить зубы, плюю пену в одну металлическую чашку, мочусь в другую. Мои попутчики  уже завернулись в синтепоновые одеяла. Они лежат головами к источающему стужу окну. Окно запенено по периметру, его рама укреплена неструганными досками и тоже запенена, но от всей этой конструкции веет таким колдовским холодом, что я не рискую лечь к ней головой. Возможно, внутри стены этого старого вагона истончились, истлели, и сейчас между пластиком внутренней отделки и внешним металлическим корпусом просто труха и ветер. Я забираюсь на свою полку, лезу под одеяло. Сон не идет, и я лежу под прозрачным одеялом, на незримой полке, в хрустальном ледяном гробу, мчащемся в мерзлой тайге по стальным рельсам. В полной темноте, сквозь невидимые грудные клетки я рассматриваю черные узоры в легких курильщиков, гадаю по этой смолистой гуще, слежу за лисицей бегущей наравне с вагоном, пытаюсь подключиться ко сну детей в соседнем купе, но ангелы отгоняют меня. Тьма и транс от равномерного движения поезда, морозная свежесть белья и фантазия, тридцать семь спящих красавцев и красавиц и лисица, несущаяся сквозь тьму, лихорадочно молотит лапами снег. Образы, образы. Чтобы достаточно согреться вполне хватает пятнадцать раз одновременно напрячь все свои мышцы, держать их напряженными пару минут, расслабляться, потом снова напрягаться. Многие ли из нас сейчас этим заняты, согреем ли мы вагон. Внезапно останавливаемся, какая-то станция, и половина белого фонаря ослепляет купе. Часть моих попутчиков уносит в дверь, другие вселяются и меняют белье. Мы стоим около получаса и я, словно наркоман, вынырнувший из небытия в полубытие, жду, когда поползет, застучит поезд, чтобы снова провалиться в свой транс. Мне кажется, что я уже хорошо надышал под одеялом, так что есть вполне серьезные шансы доехать живым, я успокаиваюсь и жду только толчка поезда. Словно солдат, сидящий в окопе и ждущий свистка к атаке. Дышу ровно и слышу, как устраиваются мои новые попутчики. Это ничего, пусть устраиваются, мне нужен только толчок. Прямо напротив своей полки я слышу всхлип, и успокаивающий шепот: «Тише, милый, давай спать». И вот он толчок, потом еще и еще и накатывается ритм, я отпущен и улетаю вон из этого мерзлого гроба.

Солнце еще более внезапное, чем белый фонарь врывается в купе.

(no subject)

Раньше я относился к зиме основательней. Я носил норковую шапку, дубленку с норковым воротником, шарф, кожаные перчатки. Сейчас, кроме бороды меня греет какая-то несерьезная синяя курточка, да вязаная шапочка в черных крестиках; не нашу шарфа, редко надеваю перчатки. Вся более теплая одежда без толку провисела в шкафу. Я не почувствовал в этом году зиму, и если честно, мне ее не хватило. Кажется, только вчера снег засыпал то, на что не хочется смотреть, а уже сегодня все это распухшее, влажное, блестящее лезет в глаза из струпьев снега. В воскресенье (4 марта), на День рожденье дочери меня приятно удивило шоу мыльных пузырей. Заказывали его чисто с мыслью «Ну пусть будет». И тут нам показывают воздушных мыльных драконов, нам показывают замки из нагромождения пузырей, огромный пузыри с массой меленьких пузырей внутри, показывают, как прячут в пузыри детей и те оттуда выдувают наружу другие пузыри. Просто какой-то культурный шок. Так что если вы еще думаете, чем порадовать ребенка в три года, смело можете заказать ему такую штуку. Читаю последнюю книжку Пелевин. Ему понравилось, что по одной его книжке сняли кино и вот он с остервенением хочет нового фильма, он буквально его уже видит. Прямо кино-роман. Читаю Кинга и думаю, что, уж лучше дочитать Пелевина. Практически все мои знакомые голосовали за Путина.

(no subject)

Бывает, что открываешь глаза и видишь не просто обычное утро, а что комната залита какой-то тонизирующей негой, живой субстанцией. Персонажи кошмара, отползают скорчившимися тенями, теряют актуальность. Разум только проснувшийся, такой нежный, такой младенец, трогает остатки снов как сброшенные шкуры змей, потом подходит к реальности и тянет её за липкие нити, сливается с этими нитями. А потом сразу мыло, паста, хлопья в молоке, пассажиры в автобусе. И вокруг такое, набирающее силу солнце, такие наспех побритые, наспех покрашенные, отекшие лица, и за окном скользкие пятна ночных луж.

(no subject)

Пришло время отучить Варю от соски. Сложность этого процесса в нашей семье состояла в том, что Соню отучать еще рановато, и старшая, видя что младшая с издевкой чмокает соску, разумеется, требует равноправия, требует соску и безлимит пользования. Последнюю неделю Ира пыталась «отдать соску мышке», уговаривать Варю, что она справится со сложностью жизни и без соски, игнорировать просьбу о соске, а Варя наоборот, провоцировала ситуации, когда соска нужна до зарезу.

В общем атмосфера в семье была накалена. И вот, став свидетелем очередной сосочной драмы, мне вдруг пришло в голову сыграть на одной Вариной черте. Дело в том, что она в свои 2 года 10 месяцев страшно брезгливый человек. Она не может терпеть грязи, гнилостного запаха или видеть, как кто-то неаккуратно ест. Во всех этих случаях у нее возникают позывы рвоты, она говорит «фу» и старается не быть свидетелем этого мерзкого безобразия.

Так вот, помня об этом Варином пунктике, я взял соску и протянул Варе с таким видом, словно бы это дохлая лягушка сваренная в старушечьих соплях, при этом у меня были и позывы рвоты, и закатывания глаз и дрожание рук, и отворачивание носа в сторону, так что Варя взяв соску в руки больше ее в рот не брала, а потом, на всякий случай, убрала и из рук. Уже сутки Варя соску не просит, а увидев ее у Сони, объясняет, что «соска – фу».

(no subject)

Список художественной литературы прочитанной и прослушаной мной в 2011 году

Виктор Пелевин «Ананасная вода для прекрасной дамы»
Гофман Эрнст Теодор Амадей «Житейские воззрения кота Мура»
Гарднер Эрл Стэнли «Дело воющей собаки»
Джером К. Джером – «Трое в лодке, не считая собаки»
Дмитрий Глуховский – «Метро 2033»
Владимир Набоков – «Лолита»
Елизаров Михаил - «Мультики»
Юкио Мисима - «Исповедь маски»
Владимир Сорокин - «Метель»
Федор Михайлович Достоевский – «Двойник»
Гумилёв Л.Н. – «Открытие Хазарии»
Платонов Андрей – «Котлован»
Сорокин Владимир – «Сахарный кремль»
Дансени Эдвард – несколько рассказов
Джен Апдайк – Иствитские ведьмы
Сергей Довлатов «Иностранка»
Александр Покровский – «72 метра»
Джером К. Джером – «Трое на четырех колесах»
Андрей Лазарчук – «Там вдали за рекой»
Альберт Камю – «Посторонний»
Патрик Зюскинд – «Повесть о господине Зоммере»
Маркес – «История одной смерти, о которой знали заранее»
Юкио Мисима – «Шум прибоя»
Святые Отцы XIX-XX веков. О молитве и духовной жизни
Оскар Уальд – «Портрет Дориана Грея»
Аркадий и Борис Стругацкие – «Дьявол среди нас»
Эдгар Алан По – «Сборник рассказов «Маска красной смерти»

(no subject)

здесь http://mirnaiznanku.livejournal.com/1050948.html объявлен литературный конкурс.
до 5 февраля 2012 года можно написать один, два рассказа до 10 000 знаков каждый на темы «УЗКИЙ СПЕЦИАЛИСТ» и «ПУТЕВОДИТЕЛЬ ПО...», и отправить текст(ы) на адрес mirnaiznanku@gmail.com
Если кому интересно, подробности там по ссылке.

Пока о желании участвовать высказались 27 человек, пять из них я читал и это реально сильные, интересные авторы, так что будет здорово.

Присоединяйтесь.

подарки и каша

Купили Варе на НГ в подарок куклу Настеньку. Кукла знает 1000 слов, может поддержать односложную беседу, поет песенки и рассказывает сказку про колобка, поворачивает голову в сторону собеседника и имеет оживленную мимику лица. Куклу Ире продал импозантный владелец магазина, осматривавший в тот день свои владения. Сонечке купили музыкальную каталочку-слоника с шевелящимися ушами. Все это ждет елочки, что быть под нее положенным и увиденным утром 1-го января.

А вчера на утреннике подарили детям кубики Зайцева. Схватив огромную цветную коробку, Варя рвалась домой, с порога потребовала открыть, но увидав там просто картонные кубики с буквами была разочарованна, заставила нас открыть кубики, но в них были только неинтересные деревянные палочки. У Вари было выражение лица оскорбленного еврейского мальчика с картины Крамского. Мне кажется это нормальная человеческая реакция на кубики Зайцева.

Сегодня в доме не оказалось молока. Забыли купить. А кашу детям варить надо. Я сварил измельченную овсянку на воде, во время варки добавил в нее из блендера пюре одного яблока, добавил ложку арахисовой пасты без сахара, сварив кашу, добавил яблочный йогурт, мед и немного сливочного масла, Все тщательно перемешал. Оказалось вкусно.